«Мастерок» завершил 140 ремонтов в Казани и Москве со средним чеком 1,1 млн ₽ и отклонением итоговой цены от сметы в 4 %. При этом компания теряет около 700 тыс. ₽ в месяц и открыла seed-раунд на 30 млн ₽. Мы поговорили с сооснователем и CEO Айратом Гимадиевым о том, почему модель убыточна на текущем объёме и что должно измениться. Карточка компании — на странице стартапа.
О том, откуда взялась идея
SeedRise: Вы десять лет были внутри строительной отрасли. Что заставило уйти в сервис?
Айрат Гимадиев: Три года собственной бригады. У девелопера всё было устроено: смета, технадзор, поэтапная оплата. Когда я стал делать ремонты для частных заказчиков, увидел, что ничего этого нет. Заказчик платит аванс, бригада теряет мотивацию, смета растёт по ходу, и в конце все друг друга ненавидят. Мы опросили 600 заказчиков перед запуском: у 68 % смета выросла в среднем на 35 %, 23 % меняли бригаду посреди ремонта. Проблема не в руках — хорошие мастера есть. Проблема в процессе.
О фиксированной смете
SeedRise: Фиксированная цена — это ваш риск. Как вы его держите?
А. Г.: Тремя вещами. Первое — база из 1 400 позиций работ с нормативами расхода материалов и ценами по двум городам: смета считается не на глаз, а по объёмам с плана. Второе — договор: цена этапа меняется только по письменному согласованию при скрытых дефектах, и это единственное исключение. Третье — резерв в раунде, 10 % именно на длинные объекты. По 140 завершённым ремонтам отклонение составило 4 %, за первое полугодие 2026-го — 3,6 %. Но я не буду говорить, что риска нет: при инфляции стройматериалов 15–20 % в год объект на шесть месяцев может съесть нашу маржу целиком.
SeedRise: Маржа — 4,4 % от сметы, около 48 тыс. ₽ с ремонта. Это мало.
А. Г.: Это мало на нынешнем объёме. Из 99 тыс. ₽ комиссии 34 тыс. ₽ уходит на шесть выездов инженера, 12 тыс. ₽ — на сметчика, 25 тыс. ₽ — на привлечение. Инженер и сметчик — это то, что мы автоматизируем на деньги раунда: конструктор смет должен закрывать 70 % смет без человека, а приложение бригады с фотоотчётами позволит сократить выезды с шести до четырёх без потери контроля. Привлечение снижается по мере роста доли рекомендаций, сейчас это 34 %.
О бригадах
SeedRise: 38 бригад в базе, 14 работают постоянно. Почему так мало?
А. Г.: Потому что мы отсеиваем. Каждая бригада проходит тестовый объект, работает по нашим регламентам, и её рейтинг зависит от приёмок без замечаний. За год ушли шесть бригад. Дефицит бригад — наш главный ограничитель: мы не можем обещать старт раньше, чем через две-три недели. Это честно написано в карточке. С другой стороны, для хорошей бригады мы — источник заказов без демпинга и с расчётом по договору за каждый принятый этап. Они сами к нам приходят.
SeedRise: Кто разрешает споры о качестве?
А. Г.: Инженер. Ирина Малахова, наш главный инженер, 14 лет была в технадзоре на жилых объектах и написала регламенты приёмки по каждому этапу. Спор о стяжке решается не «нравится — не нравится», а замером по регламенту. Бригада знает правила заранее, заказчик видит их в приложении. Споры всё равно бывают, и репутация зависит от того, как мы их решаем. Мы это записали в риски.
О деньгах и раунде
SeedRise: Оборот расчётов по договорам за полугодие — 96 млн ₽, выручка сервиса — 8,4 млн ₽. Вы предупреждаете инвесторов о разнице?
А. Г.: В карточке метрика среднего чека подписана как чек ремонта, а комиссия указана отдельно — 9 %. Мы просили модератора проверить, что это не читается как выручка. Оборот — деньги заказчиков, которые проходят через договор с сервисом и уходят бригадам. Наша выручка — комиссия и скидки поставщиков.
SeedRise: Зачем 30 млн ₽ и на что?
А. Г.: На 18 месяцев, чтобы довести модель в двух городах до масштабируемого состояния. 35 % — продукт: конструктор смет, приложение бригады, база цен. 30 % — найм и обучение шести инженеров и программа удержания бригад. 25 % — маркетинг, в первую очередь партнёрства с застройщиками: в сентябре мы договорились с казанским девелопером о размещении в его приложении для покупателей, первый дом на 340 квартир сдаётся в октябре. 10 % — резерв. Цель — 45 ремонтов в месяц, безубыточность — при 30. Третий город — в 2027 году, если модель повторится.
SeedRise: Что может не повториться?
А. Г.: Казань мы знали изнутри, Москва пошла на нашем же опыте. Екатеринбург или Нижний Новгород — это новая база цен, новые бригады, новые инженеры с нуля. В Москве нам понадобился год, чтобы выйти на 92 завершённых ремонта. Я не обещаю, что в третьем городе будет быстрее.
О намерениях на SeedRise
SeedRise: Что для вас значит агрегат намерений на карточке?
А. Г.: Сигнал, что история понятна людям вне стройки. Я понимаю, что намерение — это интерес, а не деньги, и условия мы будем обсуждать с лид-инвестором отдельно. Но когда я вижу, что частные инвесторы готовы обсуждать чеки от 25 тыс. ₽, это говорит: карточка объяснила модель. Для нас это уже результат.
Инвестиционное намерение на SeedRise — выражение интереса, а не платёж и не обязательство. Вложения в стартап на стадии early-revenue сопряжены с риском потери всей суммы; убыточность компании и зависимость модели от бригад и инженеров описаны в разделе рисков карточки.
Разбор экономики «Мастерка» в сравнении с другими сервисами — в гиде «Юнит-экономика для частного инвестора за 15 минут».
